Аннотация. В первой части обзора были описаны три механизма высвобождения — сжатие спроса, долговая нагрузка и смена собственника — на кейсах Ростсельмаша, ММК, Кузбасса, РЖД, Газпрома, Почты России, Просвещения и МойОфис. Вторая часть описывает два механизма, которые официальная статистика улавливает хуже: технологическое замещение и скрытое высвобождение. Далее следуют структурные наблюдения по всем пяти типам и то, что данные пока не позволяют измерить.
РАЗДЕЛ 3 · ЧАСТЬ II
Типы IV и V: невидимые механизмы
Тип IV. Технологическое замещение
Механизм: внедрение автоматизированных систем и генеративного ИИ снижает потребность в персонале, выполняющем стандартизируемые операции. Действует независимо от макроэкономической конъюнктуры. В российском контексте почти не получает публичной атрибуции: компании крайне редко называют ИИ основанием кадрового решения.
Сбер. С начала 2025 года — сокращение более 13 500 штатных работников.[20] Ноябрь 2025 года: объявление о сокращении до 20% сотрудников по оценке мультиагентной ИИ-системы. Финальные решения принимали менеджеры и экспертные комиссии, верифицировавшие выводы алгоритма в 80% случаев.[21] Единственный задокументированный российский случай, где алгоритм назван публичным инструментом кадрового решения — с трибуны, с именем и должностью.
Финансовый сектор: разные модели. ВТБ получил экономический эффект от внедрения ИИ в 15 млрд руб. в 2025 году; плановый показатель к 2027 году — 50 млрд руб.[22] При этом банк не объявлял сокращений, связанных с ИИ: эффект достигнут через снижение найма и перераспределение задач, а не через увольнения.
Отраслевой контекст. По данным исследования «Технологий Доверия» (декабрь 2025), 47% крупных российских компаний допустили возможность сокращений персонала в связи с внедрением ИИ.[23] Зафиксированы первые судебные иски о незаконных увольнениях, связанных с автоматизацией.[24] Сбер остаётся единственной компанией, публично атрибутировавшей сокращения алгоритмической оценке.
Между «ИИ экономит деньги» (ВТБ: 15 млрд руб.) и «ИИ увольняет людей» (Сбер: 13 500+) существует разрыв, который пока не стал предметом публичной дискуссии. Российское трудовое законодательство этого разрыва не регулирует.
Тип V. Скрытое высвобождение
Механизм: работодатель не расторгает трудовые договоры, но создаёт условия, при которых часть работников уходит самостоятельно или де-факто не занята. Инструменты — неполная рабочая неделя, отмена сверхурочных, снижение переменной части оплаты.
АвтоВАЗ, КамАЗ, ГАЗ, ЛиАЗ. Четырёхдневная рабочая неделя введена в 2025 году. Рынок грузовиков >14 т за первое полугодие — снижение ~60%, автобусов — сопоставимо, LCV — ~30%.[25] На АвтоВАЗе доходы работников снизились, по имеющимся данным, примерно вдвое — с 100–120 тыс. до 45–50 тыс. руб. Часть сотрудников покинула предприятия добровольно, переходя в смежные секторы.
ЧЭМК. Крупнейший в России производитель ферросплавов с сентября 2025 года работает в режиме четырёхдневной рабочей недели; один из цехов закрыт.[26]
Ростсельмаш. После прямых увольнений 2 000 человек в апреле 2025 года предприятие к концу года вернулось к трёх-четырёхдневной неделе.[5] Оставшийся персонал де-факто занят неполное время — условие для вторичного добровольного оттока.
Почта России. За 2025 год компанию покинули около 40 000 человек добровольно — при зарплатах вдвое ниже среднерыночных.[14] Работодатель не расторгает договоры, но поддерживает условия, при которых текучесть превышает уровень естественного выбытия.
Тип V принципиально не виден в официальной статистике: уволившиеся по собственному желанию попадают в данные о безработице лишь при постановке на учёт. По данным Минтруда, к осени 2025 года в состоянии неполной занятости или под угрозой увольнения находились 254 000 работников — только в организациях, охваченных мониторингом.[27]
РАЗДЕЛ 4
Структурные наблюдения
Все пять типов дают один наблюдаемый результат: сокращение административно-управленческих позиций при относительной сохранности производственного и линейного персонала. Это не случайное совпадение. Управленческий персонал — наиболее дорогостоящий при кризисе ликвидности, наиболее видимый для алгоритмической оценки и наиболее избыточный с точки зрения нового собственника, пересобирающего структуру. Три независимых давления указывают в одну точку.
У трёх из пяти типов обнаруживается сходная временна́я структура: скрытые сигналы предшествуют публичному объявлению на срок от нескольких месяцев до полугода. Неполная рабочая неделя вводится раньше, чем объявляются увольнения (Ростсельмаш). Внутренние поручения по оптимизации рассылаются осенью, сокращение объявляется весной (РЖД).[11] Реестр предостережений: к моменту, когда кейс получает публичную известность, процесс уже прошёл первую, наиболее активную стадию.
Типы I–II и Тип IV движутся в одном направлении, но имеют принципиально разную траекторию. Первые обратимы: снижение ключевой ставки и восстановление доходов теоретически позволяют нарастить персонал. Технологическое замещение необратимо: функции, которые взял алгоритм, не возвращаются при изменении конъюнктуры. Это означает, что даже при улучшении макроэкономической ситуации часть высвобождённых позиций не будет восстановлена.
Наконец, Тип V обнажает разрыв между двумя измерительными системами. Минтруд фиксирует 254 000 работников в состоянии неполной занятости осенью 2025 года — и это только организации, охваченные мониторингом.[27] ФНПР одновременно сообщает, что на неполном рабочем времени или в неоплачиваемых отпусках находятся 14,4% работников в организациях, за которыми наблюдают профсоюзы.[28] Обе цифры верны и обе неполны. Их несопоставимость — не техническая проблема, а свидетельство того, что Тип V по устройству устроен так, чтобы не попадать ни в одну из стандартных категорий учёта.
РАЗДЕЛ 5
Что данные не позволяют измерить
Реальный масштаб Типа V
Совокупная картина, которую дают Минтруд и ФНПР, — нижняя граница явления. Малый бизнес, индивидуальные предприниматели и неформальный сектор в их выборки не попадают. Люди, снизившие реальный доход вдвое и продолжающие ходить на работу (АвтоВАЗ, Ростсельмаш), статистически учитываются как занятые с полной ставкой. Люди, ушедшие из Почты России без постановки на учёт в службе занятости, не появляются ни в одном публичном регистре. Реальный масштаб Типа V больше того, что видно из открытых источников, — насколько больше, установить невозможно.
Граница между Типом IV и стандартной оптимизацией
47% крупных компаний в декабре 2025 года допустили сокращения из-за ИИ.[23] Формулировка «допустили» — намерение, не факт. Сбер остаётся единственной компанией, где связь между алгоритмической оценкой и кадровым решением задокументирована публично. ВТБ демонстрирует, что тот же технологический процесс может давать финансовый результат без объявленных увольнений.[22] Это означает, что Тип IV, по всей видимости, значительно шире одного публичного кейса, но его масштаб не поддаётся верификации по открытым данным: компании не обязаны атрибутировать кадровые решения алгоритмам, и большинство этого не делает.
Правовой статус алгоритмической оценки
ТК РФ не содержит норм, регулирующих использование автоматизированных систем при принятии кадровых решений.[29] В кейсе Сбера юридически значимо уточнение: алгоритм генерировал рекомендации, финальные решения принимали менеджеры.[21] Ответственность по действующему ТК несёт работодатель за решение, а не за инструмент его поддержки. Граница между «алгоритм рекомендовал» и «алгоритм решил» в праве не определена. Первые судебные иски зафиксированы,[24] но практика, которая отвечала бы на этот вопрос, не сформирована.
Системность Типа III
Просвещение / ВЭБ.РФ — единственный верифицированный случай.[19] Логика «государственный институт развития консолидирует актив → реструктурирует под новую стратегию» задокументирована. Но один случай — не паттерн. Чтобы утверждать, что Тип III является системным, а не ситуативным, нужен мониторинг кадровой динамики в нескольких активах, консолидированных государственными институтами развития в 2024–2026 годах. Такой мониторинг в публичных источниках отсутствует.
Источники
[5] Бабкин К. Коммерсантъ, 23 апреля 2025: сокращено 2 000 человек, продажи −30%, нереализованный запас — около 40% годового выпуска. kommersant.ru
[14] Lenta.ru / CNews: за 2025 год ~40 000 человек покинули компанию. Долг с 2020 г. вырос до 128,3 млрд руб. Счётная палата признала деятельность неэффективной.
[19] ВЭБ.РФ консолидировал 75% «Просвещения» в сентябре 2025 г.; единоличный орган — с февраля 2026 г.; сокращение ≥20% к июлю–августу 2026 г.
[20] Frank Media: с начала 2025 г. Сбер сократил более 13 500 штатных работников. Октябрь 2025.
[21] Греф Г. AI Journey, 19 ноября 2025: сокращение до 20% по оценке ИИ-системы; финальные решения — менеджеры (верификация 80%). Коммерсантъ, РБК, Forbes.
[22] ComNews: ВТБ — эффект от ИИ 15 млрд руб. в 2025 г.; план к 2027 г. — 50 млрд руб. Сокращений не объявлялось. comnews.ru
[23] «Технологии Доверия», декабрь 2025: 47% крупных компаний допустили сокращения из-за ИИ. CNews, cnews.ru
[24] CNews, декабрь 2025: первые судебные иски об автоматизационных увольнениях в России. cnews.ru
[25] АвтоВАЗ, КамАЗ, ГАЗ, ЛиАЗ: четырёхдневная неделя с 2025 г. Рынок грузовиков >14 т — снижение ~60%, LCV — ~30%. Открытые источники.
[26] ЧЭМК: четырёхдневная неделя с сентября 2025 г., закрытие цеха. doxa.team
[27] Минтруд / РБК: простой и неполная занятость — нач. 2025: 98 000; август: 199 000; осень: 254 000. rbc.ru
[28] ФНПР: доля работников на неполном рабочем времени или в неоплачиваемых отпусках — 14,4%. Радио Свобода, февраль 2026.
[29] ТК РФ не содержит норм, регулирующих использование автоматизированных систем при кадровых решениях. garant.ru, consultant.ru