Главный итог начала 2026 года — не охлаждение рынка труда, а его расслоение на два лагеря: ОПК и все остальные. Оборонный комплекс платит оператору погрузчика 300–350 тыс. рублей. Гражданское предприятие предлагает 165–190 тыс. — и не может закрыть вакансию месяцами. Разрыв не сокращается.
С середины 2025 года высокая ключевая ставка заморозила инвестиционную активность: деньги компаний лежат на депозитах, а не работают в производстве. Следствие — кассовые разрывы, срывы платежей по цепочке поставщиков, закрытие малого бизнеса. Число ликвидированных организаций превышает число зарегистрированных — как в кризисном 2022-м. Крупные же компании оптимизируют численность одной рукой и нанимают другой — на более рентабельные направления.
(Росстат)
Цифры квартала
Реальный ВВП прибавил около 1% против 4,9% в 2024-м. Рост есть, но он целиком обеспечен государственными расходами и ОПК. Гражданская промышленность стагнирует со второго квартала 2025 года.
(ЦМАКП)
Доля оплаты труда в ВВП достигла 48,1% — исторический максимум. 38% валовой прибыли компании направляют на обслуживание долгов. Маржа уходит в ФОТ, а не в развитие.
(Росстат)
Номинальные зарплаты выросли на 14,2% — против 17,8% в 2024-м. Темп снижается второй год подряд, и пространства для дальнейшей индексации у большинства компаний становится меньше.
(Росстат)
Три разлома
1. Строительство: маржа против рынка
Производство портландцемента в 2025 году упало на 9,2%, товарного бетона — на 6,8%. Аналитики описывают ситуацию в производстве стройматериалов как «настоящий обвал».
(Росстат)
Застройщики, которые годами держались на льготных ипотечных программах, не спешат вводить новые объекты. Сдерживают предложение, чтобы не обрушить маржу. Достраивают то, что есть. Ждут снижения ставки — тогда часть накопленных сбережений перейдёт в недвижимость.
(ЦМАКП)
Рынок рабочих специальностей при этом не сжимается. Люди уходят в ОПК, в логистику, в смежные производства. Закрывать вакансии сложнее и дороже.
2. Промышленность: зарплатный разлом
Гражданская промышленность проигрывает ОПК зарплатную конкуренцию. Оборонный сектор финансируется из бюджета и не зависит от рыночной конъюнктуры — поэтому поддерживает уровень оплаты труда, недоступный для коммерческих предприятий.
(ВШЭ, ЦМАКП, Росстат)
Рентабельность большинства гражданских отраслей — ниже ставки по депозитам. Инвестировать в производство и персонал не выгоднее, чем держать деньги в банке. Пока ставка высокая, конкурировать с ОПК за кадры на уровне зарплат невозможно.
(ЦМАКП)
В 2025 году после 9-го класса в техникумы и колледжи ушли 63% учеников, 1,3 млн человек — рекорд. Государство рассчитывает, что эта молодёжь закроет дефицит рабочих специальностей в нужных отраслях.
Но молодёжь делает другой выбор. Министр труда сам фиксирует: значительная часть уходит в курьерство и самозанятость. Там выше оплата, ниже порог входа, больше гибкости. Государство давит через целевое обучение и штрафы за его нарушение — но параллельно поддерживает льготный режим СМЗ, который тянет людей в противоположную сторону. Нельзя держать оба инструмента и рассчитывать, что люди выберут нужный.
3. Ритейл и сервис: трансформация моделей найма
У ритейла с большой долей линейного персонала две проблемы. Первая — регуляторная: десятки регионов ввели ограничения на мигрантов в отдельных видах деятельности; государство планомерно легализует теневую занятость — в 2025 году через межведомственные комиссии из тени вышли 979 тыс. человек, на 21% больше, чем в 2024-м. Вторая — экономическая: бизнес-модели, рассчитанные на дешёвый труд, не выдерживают роста ФОТ последних двух лет.
Ответ отрасли — переход на аутстаффинг, аутсорсинг персонала, срочные договоры. Статистика по ГПХ-контрактам фиксирует рост, но пока прежде всего в финтехе и банках. До ритейла в заметных объёмах это ещё не дошло.
Прогноз на 2026: три ограничения
Молодёжь как резерв — но с условием. Государство поставило задачу вовлечь в занятость 12 млн человек к 2036 году — 1,7 млн в год, фактически весь выпуск системы образования. Эффект будет зависеть от того, удастся ли сделать классическую занятость конкурентной по сравнению с гиг-экономикой.
Миграция дорожает и сокращается. В ближайшие 2–3 года восстановления притока не ожидается. МВД выстраивает систему организованного набора под собственным контролем. Стоимость мигранта как работника растёт: с 2027 года обладатели патентов платят налог за каждого иждивенца, а для продления патента нужно подтвердить белый доход не ниже прожиточного минимума в регионе.
Производительность труда — без быстрых побед. Пока деньги на депозитах, а не в оборудовании и процессах, рост производительности остаётся декларацией. Это длинный процесс даже при благоприятной конъюнктуре.
Какое из этих ограничений ударит по вашему бюджету первым — зависит от отрасли и региона. Я разбираю это с управленческими командами в формате экспертной сессии: демография и зарплаты вашего рынка, откуда конкуренты берут людей и как платят, горизонт рисков на год. Понимаете, чего ждать — и принимаете решения до того, как ситуация становится острой.
Что делать с этим HRD
Нанять сложнее и дороже. Удержать — тоже. Миграция как буфер перестаёт работать. Молодёжь идёт не туда. Давление на ФОТ продолжается при сжимающейся марже.
Кадровая позиция сейчас — разобраться с финансами вместе, а не воевать с бюджетом. Что из персонала держит бизнес, что нет — это разные вопросы, и ответ на каждый требует данных, а не ощущений.
Дефицит кадров никуда не делся — он замедлился вместе с экономикой. По моим оценкам, до середины 2027 года. Когда ставка пойдёт вниз, рынок снова разогреется. Те, кого сократили сегодня, вернутся не одни — конкуренты выйдут с теми же деньгами. Нанимать будет не дешевле и не проще, чем год-два назад.
Если ресурсы позволяют — сейчас имеет смысл держать людей, которых через год-два будет не найти.